Отто фон Шлюхер спал как убитый. Поглядев на него со стороны, никто бы не заподозрил в нём живого человека. Но, тем не менее, ему снился сон. Как ни странно, но снились именно те двое, несбывшиеся пионеры с верхних этажей. Они как обычно обсуждали свои школьные дела и просмотренные фильмы. На этот раз они говорили о «Терминаторе».

Постепенно сон начал отходить на второй план, а сознание медленно включаться. Через пару часов оно включилось настолько, что Отто смог сделать первые телодвижения. Что-то смутное металось между сознанием и сновидениями. В голове почему-то упорно сидел «Терминатор». И тут его словно пронзило током. Он вспомнил эпизод в литейном цехе из второго терминатора. Когда цистерна с жидким азотом упала, разломилась и залила всё вокруг. Вспомнились слова Шварценеггера: «Аста ла виста, беби!» И как вдребезги разлетелся замерзший нахрен жидко-метальный терминатор. «Эврика!!! Вот то, что надо!!! И главное всё у меня для этого есть!» – вспомнил о вчерашнем термосе фон Шлюхер. Он где-то слышал про то, что зайцев убивают сразу двух и в голове у него сформировался хитроумный план. Наконец-то этот ярый коммунист Тапочкин получит по заслугам! Отто пожертвует частью жидкого азота, но будет отомщён. В его план входило вандальное проникновение в жилище соседа с изьятием всего съестного, а особенно оладьев. Ведь наверняка у большого любителя оладьев как Тапочкин они есть, припрятанные на черный день, когда тот будет с женой не в ладах. Окрылённый этими мечтами и испытывающий сильные чувства мести и голода Шлюхер с любовью взял термос и вышел на площадку. Подойдя к двери, откупорил термос и стал аккуратно лить на то место двери, где был замок. Дверь покрылась изморозью. «Отлично!» – удовлетворённо подумал Отто и тут же опешил от следующей мысли. А чем же теперь разбить замороженое место? Пистолета у него не было, а молотка отродясь не водилось. Но, живя в России, он кое-чему всё же научился у русских. Нужно использовать то, что есть под рукой. Под рукой так же ничего кроме термоса не оказалось, зато было под ногой. Ботинок. Пусть хоть старый и рваный, но с подковой. «Щас ударю со всей силы и вся дверь вдребезги разлетится!» – с гестаповской уверенностью решил Шлюхер и припечатал ботинок к двери. С дверью ровным счётом ничего не произошло, зато ботинок прилип намертво, как будто его намазали отечественным клеем «Супермомент». Положение на одной ноге грозило затянуться на неопределённый срок. Отогревать дыханием замерзший ботинок? Долго и неэффективно. И Отто постарался подумать так как думают русские. Ну всё правильно! Нужно помочиться на ботинок, он и отлипнет. Немец расстегнул штаны, достал пипирку и, согнув прилипшую к двери ногу, приготовился к изливанию. Прицелившись прямо на ботинок он пустил струю. Но тут его начало бешено колотить и корёжить. Всё нутро его как будто бы вытягивалось через его маленький краник. Оказывается, сосед Тапочкин, уезжая на дачу, подвёл к двери напряжение от розетки, на всякий случай. Так продолжительно Шлюхер ещё никогда не мочился. Впечатление было такое, что  вытянулась не только вся жидкость из мочевого пузыря, но и из всех остальных органов. Когда струя иссякла, его согнутая нога с силой выпрямилась и отбросила немца от двери соседа. Отто упал навзничь, при этом выпустив из рук термос. Жидкий азот разлился по полу, приморозив при этом всю нижнюю часть Шлюхера. Внизу хлопнула входная дверь и послышались детские голоса. Пора было убираться восвояси и Отто резко поднялся с пола, оставив на нём изрядный клок волос и часть своего арийского скальпа. В глазах потемнело и поэтому он не увидел уже проходящих мимо него школьников. Ребята, обсуждая между собой свежую задачку по алгебре, с математической точностью приложились ногами к его носу и, не останавливаясь, пошли вверх по своим квартирам, где их уже ждали вкусные обеды. Через два часа бесцельного лежания на полу у немца забрезжило сознание. Он на четвереньках добрался до своей прихожей, закрыл ногой дверь и остался так лежать до утра.