Коммунист Тапочкин сидел на крылечки и ел оладьи с вареньем. Как же хорошо. Свежий воздух, тишина и покой сельской жизни. Вдалеке пасется стадо коров. Соседские куры разгуливаю вальяжно. Тапочкин бросил им половину оладья. Гурьба куриц принялась клевать. Подбежал петух, отодвинул пару клуш и сам клюнул пару раз. Гордо отошел и лег в песочнице. Тапочкин улыбнулся. Ему казалось, что коммунистический рай уже наступил. Он, не вставая с крыльца, харкнул в петуха и попал ему прямо на гребешок. Петух убежал под громкий ржач Тапочкина. Лизавета высунулась в окно, посмотреть, кто это шумит на улице. Муж потребовал еще оладий.
Тапочкин заметил, что за забором кто-то копашится. Надо посмотреть… Коммунист чуть не охуел, когда увидел профессора. Тапочкин спрятался в кустах и стал наблюдать, как его заклятый враг пропалывает петрушку. Сука ебаная, выпездыш триждыебнутый, падла. Ну ничего… я тебя еще накажу, уебок. Коммунист тихо перднул, и решил закидать профессора навозом, когда он завтра будет трудиться на своей капиталистической плантации. Разведчик продолжил сидеть в кустах и придумывать коварные планы мести, пока его не позвала жена есть оладьи.
Рано утром Тапочкин пошел к скотному двору, чтобы надыбать свежего навоза. Но по пути к загону, он наткнулся на силосную яму. Это даже лучше навоза, подумал диверсант. Он перелаз через деревянное загорождение, подошел к яме и набрал два ведра силоса. Крадучись, потащил их домой и потом отнес к кустам. Надо поесть оладий и придумать механизм закидывания профессора. Да так, чтобы силоса хватило надолго, да и этому уебышному харьку хватило. Тапочкин вошел в дом, отогнал охуевших мух от тазика с оладьями, навалил в тазик сметаны, и принялся их жрать.
Когда с оладьями было покончено, Тапочкин подошел к кустам, и соорудил пиздатую катапульту из доски и кирпичей. Ждал он профессора не долго, примерно час. Когда доедал жирного червяка, профессор вышел в сад с охуительной синей лейкой поливать клубнику. Тапочкин высчитал траекторию, произвел артиллерийские замеры, и на противника полетели зловонные кучи силоса. Профессор охуел и матерился. «Блядь, сука, поймаю – уебу на хуй, падла, блядь. Ты дошутишься, придурок, сука, гнида, блядь. Тебя надо в сумасшедший дом сдать, сволочь. Моя новая рубашка, ах, ты, гнида.» Профессор начал вырывать с грядки клубнику и кидать в ту сторону, откуда велся по нему огонь. Огромный кусок мокрой земли попал Тапочкину в лицо. «Ничего, империалистическая мразь, просто так меня не возьмешь, сука, уебан, гитлер, падла». Новый залп силосом достиг профессора, который бежал с лопатой к не хило пересравшему Тапочкину. Профессор перелез через кусты, служившие одновременно и забором, и ставкой коммуниста. Тапочкин по-пластунски выбрался из укрытия, его нагонял охуевший противник. С криком «еб твою мать», профессор ебнул Тапочкина лопатой по спине, коммунист поднялся с земли, и припустился наутек. Профессор кинул в него полупустое ведро с силосом, но промахнулся. Тапочкин выбежал за калитку, профессор за ним. «Слышь, уебок, бля, иди сюда, падла, блядь». – Кричал профессор убегающему коммунисту.
Вечером Тапочкин сидел дома и ел оладьи. Жена ничего не знала об его подвиге. Хорошо, что отделался простым ушибом. Спина даже не болела. Кто-то постучал в дверь. Это была жена профессора и сам он позади нее.
кул!!! жги есчо11