Вечер Коммуниста Тапочкина начался не вполне обычно. Он шел вместе с женой в кинотеатр. Ох, как не любит он вместе с ней куда то ходить. Этого не делай, яйца не чеши, в носу не ковыряйся, не кричи громко, что все демократы – педерасты и хуесосы. Что он маленький что ли, мамочка, блядь. Надо будет кошку завести, чтобы Лизавета мозг ебла ей, а не мне. Бубнил под нос Тапочкин. Одет он празднично. Бежевый пиджак охуенно гармонировал с темно-синими брюками и коричневыми сандалиями. Это его любимые сандалии. Любимые потому, что нашел их на помойке возле универмага. Тапочкин любил лазить по помойкам и искать там хорошие вещи. Жена часто выкидывала подобные трофеи, но сандалии Тапочкин отбил. Нехуй выкидывать пиздатые вещи. Сандалята охуенно новые, и дерьмократы их выкидывают, ебланы, с жиру бесятся, суки, бля. Он привел убедительные доводы, и Лизавета пошла отмывать находку от собачьего дерьма. Лизавета одела желтое платье и зеленую шляпку с виноградом. Желтое платье, единственная вещь, которую ей купил, а не нашел где-нибудь муж.
Не шмыгай носом, солнышко. Остановилась посреди улицы Лизавета и начала вытирать ему нос платком. Тапочкин еле отбился от приступа заботливости жены и влез в лужу одной ногой. Бля, ебаные фашисты, уебки, бля. Везде лужи из-за них, падлы, нахуй. Мась, ну успокойся, это не стоит твоих нервов – начала успокаивать жена – ну, хочешь, я тоже наступлю в лужу? Он снял мокрый зеленый носок, повесил его на плечо, чтобы высох, и они пошли дальше. Аккуратные березки стоят рядами вдоль дорожки. Стоит неописуемый аромат свежескошенной травы. На лавочках сидят молодые мамаши, которые вывели своих милых спиногрызиков на вечернюю прогулку. Лизавета потянула мужа к киоску с мороженым. Тапочкин купил ее любимое вишневое. Сам же не стал есть, так как был все еще простужен. Даже мороженое он считал происками демократов, ибо признавал только советское эскимо, которого практически не осталось в продаже. Когда ты жрешь эту хуету, ты поддерживаешь фашистов, откровенно сообщил он жене. Лиза захлопала глазами, и продолжила уплетать вишневый рожок, попутно наслаждаясь красотами парка.
Возле кинотеатра Тапочкин попытался раздавать коммунистические листовки, которые часто таскал с собой в кармане. Но Лизавета остановила его, дав подзатыльник. Нечего портить политикой романтический вечер, а то оладий неделю не получишь. Тапочкину пришлось поддаться шантажу жены, и он пошел покупать билеты. В этот изумительный летний вечер показывали романтическую французскую комедию, которая показалась истинному коммунисту фашистской пропагандой. Обязательно надо написать в блоге, какой это хуевый фильм для дерьмократических пидарасов. Подумал он, когда начался сеанс. Лизавета положила голову на плечо мужа, и ее сознание погрузилось в атмосферу фильма. Справа от нее сел мужик, в его руках большое ведерко с попкорном. Кока колу он поставил на специальную подставку кресла. Тапочкин громко заявил, что попкорн жрут только америкосы, пидарасы и гопники. Мужик не менее громко ответил: цыц, задрот. С воплем «пиздец фашистам», Тапочкин перегнулся через жену и плюнул в попкорн. Мужик схватил его за нос, немного покрутил носопырку, сжимая пальцами, и оттолкнул оппонента. В этот момент кола пролилась на Лизавету. Она ахнула и принялась бить мужа сумкой. Подоспел персонал кинотеатра, который вывел Лизавету с мужем на улицу. Тапочкин на месяц лишился оладий… а где-то в кинотеатре валялся полувысохший зеленый носок.